Подборка книг по тегу: "книги бесплатно"
Настя побледнела, в голубых глазах плескался неподдельный страх. Она инстинктивно отпрянула назад, но упёрлась лопатками в стену.
— Я патруль вызову, — она дрожащей рукой достала мобильный телефон из кармана халата.
Мужчина, стоящий перед ней, был просто огромный: высокий, широкоплечий, с мощной грудной клеткой, обтянутой пропотевшей тельняшкой. Его руки — массивные, жилистые, с выступающими венами и грубыми мозолями — внушали ужас одной своей тяжестью. Одну руку он упёр в стену возле её головы — ладонь легла на обои с глухим хлопком, как лапа медведя, пригвоздившая жертву к земле.
Карие глаза Крюкова не мигали, смотрели холодно и расчётливо. Он знал, что сильнее, знал, что может делать что угодно, и это знание доставляло ему мрачное удовольствие.
Он наклонился ближе — так, что Настя почувствовала запах перегара и пота, — и произнёс почти шёпотом, но с отчётливой угрозой:
— И что же сделает твой патруль? — в голосе звучала насмешка, но за ней таилась угроза.
— Я патруль вызову, — она дрожащей рукой достала мобильный телефон из кармана халата.
Мужчина, стоящий перед ней, был просто огромный: высокий, широкоплечий, с мощной грудной клеткой, обтянутой пропотевшей тельняшкой. Его руки — массивные, жилистые, с выступающими венами и грубыми мозолями — внушали ужас одной своей тяжестью. Одну руку он упёр в стену возле её головы — ладонь легла на обои с глухим хлопком, как лапа медведя, пригвоздившая жертву к земле.
Карие глаза Крюкова не мигали, смотрели холодно и расчётливо. Он знал, что сильнее, знал, что может делать что угодно, и это знание доставляло ему мрачное удовольствие.
Он наклонился ближе — так, что Настя почувствовала запах перегара и пота, — и произнёс почти шёпотом, но с отчётливой угрозой:
— И что же сделает твой патруль? — в голосе звучала насмешка, но за ней таилась угроза.
– Отдай ее мне, – говорит он отцу, не глядя на него. Его голос низкий, спокойный, и от этого еще более ужасный.
В комнате повисает тишина. Такая плотная, что звенит в ушах.
– Что? – выдавливает отец.
– Я сказал, отдай мне свою дочь, – повторяет Давид, лениво растягивая слова. – Твою драгоценную пианистку. Твою невинную розу. Прощу весь долг. Все до последнего рубля. Просто отдай ее мне.
В комнате повисает тишина. Такая плотная, что звенит в ушах.
– Что? – выдавливает отец.
– Я сказал, отдай мне свою дочь, – повторяет Давид, лениво растягивая слова. – Твою драгоценную пианистку. Твою невинную розу. Прощу весь долг. Все до последнего рубля. Просто отдай ее мне.
Все просто и очень развратно.
Я девственница. Мне девятнадцать. Живу с тремя отчимами, потому что моя мать запуталась в мужиках.
Уже заводит, верно?
Однажды они решают, что мне нужно особое воспитание.
Честно говоря, вам лучше это не читать, потому что это все за гранью дозволенного. Они… Я…
Я девственница. Мне девятнадцать. Живу с тремя отчимами, потому что моя мать запуталась в мужиках.
Уже заводит, верно?
Однажды они решают, что мне нужно особое воспитание.
Честно говоря, вам лучше это не читать, потому что это все за гранью дозволенного. Они… Я…
💗🤍💗 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💗🤍💗 БЕСПЛАТНО! 💗🤍💗
— Назови цену.
— Моего сервиса?
Марк усмехается.
— Твою.
Я едва не бью его ключом на семнадцать.
Наглый, богатый, избалованный Градов уверен: купить можно всё.
Даже меня — обычную девчонку в промасленном комбинезоне.
Есть только одна проблема.
Его семья хочет отнять у меня последнее, что осталось от отца.
А я хочу, чтобы Марк Градов исчез из моей жизни.
Но вместо этого он однажды прижимает меня к стене и тихо спрашивает:
— Ну что, Стрельцова… всё ещё ненавидишь?
Ненавижу.
Вот только почему тогда так страшно хочется его поцеловать?
— Назови цену.
— Моего сервиса?
Марк усмехается.
— Твою.
Я едва не бью его ключом на семнадцать.
Наглый, богатый, избалованный Градов уверен: купить можно всё.
Даже меня — обычную девчонку в промасленном комбинезоне.
Есть только одна проблема.
Его семья хочет отнять у меня последнее, что осталось от отца.
А я хочу, чтобы Марк Градов исчез из моей жизни.
Но вместо этого он однажды прижимает меня к стене и тихо спрашивает:
— Ну что, Стрельцова… всё ещё ненавидишь?
Ненавижу.
Вот только почему тогда так страшно хочется его поцеловать?
Красивый, богатый и властный мужчина назвал меня своей невестой. Мы знакомы один день. Вчера он оскорбил меня, а потом мы вместе спасли жизнь его отцу. Теперь непонятно, что будет дальше со мной, с работой и всей моей жизнью. Особенно, если ты не знаешь как твоё настоящее имя.
— Честно говоря, я не понимаю, для чего отцу понадобилась личная помощница. И мне неважно, какого рода услуги вы собирались оказывать — в них точно нет нужды.
Вот значит как! Человек видит меня впервые, а уже записал меня в особый раздел личных помощниц! Ну и хам!
— Честно говоря, я не понимаю, для чего отцу понадобилась личная помощница. И мне неважно, какого рода услуги вы собирались оказывать — в них точно нет нужды.
Вот значит как! Человек видит меня впервые, а уже записал меня в особый раздел личных помощниц! Ну и хам!
Мой отец продал меня своим лучшим друзьям.
– Прости меня, – шепчет он. Голос его срывается. – Слышишь? Прости меня, пожалуйста.
– За что? – мое сердце колотится где-то в горле. Мне страшно. Очень страшно. – Папа, за что простить?
Но он не отвечает. Он просто вталкивает меня в комнату.
***
– Залезай, крошка, – говорит друг папы, обнажая в улыбке ровные белые зубы.
– Куда вы меня везете? – мой голос дрожит.
– Домой, – отвечает Артур. – Туда, где тебе теперь место.
– Прости меня, – шепчет он. Голос его срывается. – Слышишь? Прости меня, пожалуйста.
– За что? – мое сердце колотится где-то в горле. Мне страшно. Очень страшно. – Папа, за что простить?
Но он не отвечает. Он просто вталкивает меня в комнату.
***
– Залезай, крошка, – говорит друг папы, обнажая в улыбке ровные белые зубы.
– Куда вы меня везете? – мой голос дрожит.
– Домой, – отвечает Артур. – Туда, где тебе теперь место.
В нашу с мужем квартиру ворвался огромный мужик в балаклаве. Я стала игрушкой в его грязных играх.
Ситуация стала и вовсе дикой, когда до меня дошло, что под маской родной брат моего мужа. Такая грязь лилась, что я не знаю, как теперь смотреть мужу в глаза.
Ситуация стала и вовсе дикой, когда до меня дошло, что под маской родной брат моего мужа. Такая грязь лилась, что я не знаю, как теперь смотреть мужу в глаза.
Я бежала от преследователя, когда столкнулась с ним. Одним махом его люди убрали негодяя прочь, но...
– Чем заплатишь за спасение, крошка? – спросил он вдруг, притягивая ближе.
– Я...! У меня есть деньги! – попыталась я вырваться, но не сдвинулась с места.
– И много?
Оказалось, что я искала спасения в руках бандита! И теперь он хочет, чтобы я заплатила собой!
– Чем заплатишь за спасение, крошка? – спросил он вдруг, притягивая ближе.
– Я...! У меня есть деньги! – попыталась я вырваться, но не сдвинулась с места.
– И много?
Оказалось, что я искала спасения в руках бандита! И теперь он хочет, чтобы я заплатила собой!
– Мама, зачем ты привела меня сюда?
– Прости меня, дочь, но тебе уже девятнадцать. Взрослая. Поймешь меня.
– О чем ты?
– Ты слушайся его, – бросает и поспешно уходит. – Не перечь. Иначе хуже будет.
Я бросаю дверь на дверной проем, в котором появилась огромная фигура.
– Ну здравствуй, Ника. Теперь от меня не убежишь.
– Прости меня, дочь, но тебе уже девятнадцать. Взрослая. Поймешь меня.
– О чем ты?
– Ты слушайся его, – бросает и поспешно уходит. – Не перечь. Иначе хуже будет.
Я бросаю дверь на дверной проем, в котором появилась огромная фигура.
– Ну здравствуй, Ника. Теперь от меня не убежишь.
БЕСПЛАТНО Поддержите "БИБЛИОТЕКОЙ"📘 и "НРАВИТСЯ"❤️ ПОДПИШИТЕСЬ, чтобы не пропустить новинки и акции!
— Да ты мне по гроб жизни обязана! Если бы не я, ты бы со своим отпрыском давно ночевала под забором!
— К-к-как ты так можешь? Он же все слышит. — я еле выдавила из себя слова, закрывая сыну уши.
— А мне плевать! — он усмехнулся, словно наслаждаясь моим страхом. — Во всём виноват он. Да и чего ты ожидала от жизни? Кому нужна баба с прицепом?
Это не в первый раз. Не в десятый. И даже не в сотый. Так прошли мои последние три года. С мужчиной, у которого всегда виноваты мы: я и мой ребенок. Где каждое слово — удар в спину, каждый день — испытание на прочность, и даже собственная мать кивает ему в унисон, будто он спаситель, а не палач.
Я долго терпела. Пока не поняла: если не уйти сейчас, он сломает нас окончательно.
Я сделала этот шаг.
Но в тот момент еще не подозревала, что решившись исправить свою жизнь, я найду спасение в руках того человека, от которого когда-то тоже ушла.
— Да ты мне по гроб жизни обязана! Если бы не я, ты бы со своим отпрыском давно ночевала под забором!
— К-к-как ты так можешь? Он же все слышит. — я еле выдавила из себя слова, закрывая сыну уши.
— А мне плевать! — он усмехнулся, словно наслаждаясь моим страхом. — Во всём виноват он. Да и чего ты ожидала от жизни? Кому нужна баба с прицепом?
Это не в первый раз. Не в десятый. И даже не в сотый. Так прошли мои последние три года. С мужчиной, у которого всегда виноваты мы: я и мой ребенок. Где каждое слово — удар в спину, каждый день — испытание на прочность, и даже собственная мать кивает ему в унисон, будто он спаситель, а не палач.
Я долго терпела. Пока не поняла: если не уйти сейчас, он сломает нас окончательно.
Я сделала этот шаг.
Но в тот момент еще не подозревала, что решившись исправить свою жизнь, я найду спасение в руках того человека, от которого когда-то тоже ушла.
Выберите полку для книги